Выходит с 1909 года!
Место службы изменить нельзя Место службы изменить нельзя
05.12.2018
Из воспоминаний бывшего начальника отдела КГБ СССР полковника Юрия Игнатьевича Акимова
Кавказ подо мною…
В военную контрразведку меня пригласи­ли в 1949 году. Это было на последнем курсе Пограничного военно-командного училища в Махачкале. Вызвали к начальнику политот­дела. У него за столом сидит майор-особист: «Акимов, мы предлагаем вам идти в воен­ную контрразведку».
Я ему: 
— Товарищ майор, я ведь даже не знаю, что это такое.
— Не знаете — научат. Было бы же­лание.
Отказываться было неудобно. Так я по­пал в военную контрразведку. Служить направили в особый отдел За­кавказского погранокруга на охрану грани­цы с Турцией. В свое время эта граница счи­талась самой беспокойной, турки относились к нам не совсем дружелюбно. Еще бы: мы с ними воевали 11 раз!
После войны Советский Союз отстроил новые пограничные заставы, поставил выш­ки наблюдения, сильнейшие стереотрубы, приборы ночного видения и проволочное ог­раждение, иногда в несколько рядов. 
Поэтому советско-турецкая граница счи­талась одной из самых укрепленных. На ее сухопутных участках стояла сигнализацион­ная система «Клен»: дежурный заставы на специальном экране видел, по какому участ­ку границы и в какую сторону движется на­рушитель. На его перехват высылали тревож­ную группу на автомобилях или на лошадях.
Самым беспокойным в Закавказье счи­тался Батумский погранотряд: именно здесь предпочитали убегать из страны граждане Совет­ского Союза (до 80% попыток, зафиксирован­ных в округе). Бежали в основном по суше. Но были и такие, кто пытался сделать это вплавь по Черному морю.
Один из самых громких побегов был со­вершен в 1959 году. В Турцию в прямом смысле уплыл мастер спорта по плаванию, сын офицера Советс­кой Армии. Он приехал в Батуми, несколько недель посещал пляж, тренировался. А потом в одну из но­чей взял и уплыл в Тур­цию. Между прочим, это 18 морских миль, или 33,3 км. С собой он взял несколько плиток шоколада, что­бы восполнять силы. А на случай, если ноги сведет судорогой, у него име­лась булавка. Чтобы пройти под лучами прожекторов, которые освещали по­верхность воды рядом с берегом, он надел шапочку в виде утки. Когда луч прожектора скользил рядом, беглец при­гибал голову,  и погра­ничники действительно полагали, что это утка.
Профессия — особист
На границе перед военной контрразведкой ставятся две глав­ные задачи. Первая: ограждать своих пограничников от устремлений агентуры противника проникнуть в 
войска. Вторая: не допускать, чтобы кто-то из пограничников совершил измену Родине и убежал. Тем более соблазн большой: люди ходят вдоль линии границы, шаг вправо — Советский Союз, шаг влево — Турция. Чтобы выявлять такие устремления, военная контрразведка имеет свою резиден­туру на каждой пограничной заставе. Как минимум 2 — 3 агента. Периодически они докладывают, что такой-то ведет себя подо­зрительно, заводит настораживающие разго­воры. 
Возможно, кто-то называл такую практику стукачеством, сексотством. Приходилось слышать, что особисты действуют при помощи подкупа и запугива­ния, занимаются только тем, что выявляют пьяниц и самовольщиков. Но это наговоры. Нашим главным принципом была работа на идеологической, дружеской основе. Если я с тобой не подружусь и не стану еди­номышленником, значит, ты не станешь моим агентом.
Я привлекал только тех, кому верил и кто верил мне. Они сотрудничали из патриотиз­ма, понимая, что эта информация помогает обеспечивать государственную безопас­ность.
В 1953 году сержант одной из застав по фа­милии Давиденко ночью зашел в кан­целярию к начальнику, заколол его штыком, прихватил секретные документы и побежал. По дороге ему встретился наряд, он го­ворит: «Всем вернуться на заставу! Про­изошло нападение!» Пограничники побежали на зас­таву, а он тем временем убежал в Турцию и получил там политическое убежище.
Стали выяснять, кто он такой и зачем это сделал. Через солдатскую агентуру, а также агентуру из числа местных жителей было уста­новлено, что в последнее время Давиденко общался с одним местным жителем по фа­милии Георгадзе, хотя старался этого не афиши­ровать. И когда этим Георгадзе занялись грузин­ские чекисты, то они установили, что он яв­ляется резидентом турецкой разведки. Шпион потом сознался, что завербовал Давиденко с целью создания окна на границе для пере­броски турецкой агентуры в Советский Союз. Но у Давиденко что-то пошло не так, и он сорвался. 
До тех самых пор, пока я не ушел на пен­сию (до 1979 года), был такой толстый алфавит­ный альбом с перечнем лиц, объявленных во всесоюзный розыск. Снимок Давиденко и его биография все время были там.
Сигнал с левого фланга
В 1963 году я служил начальником особого отдела 10-го Хичиурского погранотряда. Была там такая застава — пятая. В зоне ее обслуживания очень большой фронт, ко­торый не так просто обойти. Особенно на левом фланге: пока отряд туда дойдет, все уже устали. А потом, отслужив, надо возвращаться и еще столько же километров назад идти. Пешком. А это утомительно. 
В общем, подумали и решили создать там пикет типа землянки, куда погранич­ное отделение в составе 5 — 6 человек направ­ляли на целые сутки. У них там было пита­ние, связь. И они оттуда ходили осматривать границу и контрольно-следовые полосы. Командиром одного из таких отделений был сержант Брюхачев.
И вот наш агент подсказывает: «У Брюхачева появились импортные лезвия для бри­тья». Проходит еще время: «Брюхачев стал ку­рить турецкий табак», «У Брюхачева в тум­бочке хранится импортный крем».
Мы заинтересовались, внедрили на зас­таву еще одного нашего агента, более ква­лифицированного. Было установлено, что в отделении сер­жанта Брюхачева почти все русские, и один — татарин. А у татар и турок похожие языки. Выяснилось вскоре следующее.
Как-то однажды пограничники во главе с Брюхачевым попали под проливной дождь, у них промокли спички, и они оказались в по­ложении, когда ни поесть, ни чаю разог­реть. А тут по своей территории проходит на­ряд турецких пограничников (аскеров). И татарин им говорит: «Дай прикурить». Так завязалось знакомство советских по­граничников с турецкими аскерами. Продол­жалось оно где-то с полгода. И дошло до того, что турки стали приходить прямо на пикет к нашим, хвалились своим оружием, а наши — своим. Искали друг у друга преимущества, разбирали, смотрели.
Дальше — больше. Дело дошло до того, что турки стали приносить фотографии с изображением машин, а на их фоне — деви­цы соответствующей профессии. Судя по всему, реклама публичного дома (у турок они работали абсолютно легально). Турки стали намекать: дескать, если хо­тите, то можем и организовать. 
Мы взяли в разработку эту турецкую группу, стали изучать и пришли к мнению, что туда уже включен разведчик. Это был парень постарше остальных, но при этом хо­дил в форме обыкновенного аскера. Владел русским языком, впрочем, не очень хорошо. Было видно, что идет конкретная обра­ботка наших ребят, и играться этим на гра­нице было довольно опасно. Я решил не рис­ковать и напрямую доложил об этом по ВЧ начальни­ку погранвойск округа генералу Леониду Яковлевичу Синькову. Он сказал: «Уводи их оттуда, но только под хорошей легендой». Нам было важно сохранить своего законспи­рированного агента.
Через несколько дней отделение сержан­та Брюхачева перевели на другую заставу. А тот турок, в котором мы заподозрили развед­чика, ходил в составе этого наряда недели две. А потом исчез.
Подготовил Валерий Николаев.


    Как Вы приобретаете наши издания?
    Выписываю "Беседку"
    Выписываю "Нашу Пензу"
    Покупаю "Беседку"
    Покупаю "Нашу Пензу"