Выходит с 1909 года!
Младенец дивный воссия Младенец дивный воссия
09.01.2019
Более двух тысяч лет назад произошло необычайное событие — вневременный, вечный Бог вошел в человеческую историю и перевернул ее. На вопрос — что нового принес Христос людям, святой Ириней Лионский отвечал: «Все новое». И это действительно так.
Если в наше время не торгуют людьми в законном порядке, провинившихся рабов не распинают на крестах, не устраивают гладиаторских боев и не травят преступников львами, а родившихся детей не выбрасывают безнаказанно на дорогу, то этим мы обязаны Иисусу Христу и Его ученикам. Казалось бы, уже само по себе такое положение дел должно свидетельствовать в пользу того, что Христос — историческая личность, и Его слова и дела действительно вошли в историю и изменили ее.
Можно было бы и дальше перечислять множество вполне осязаемых даров Христа людям — совершенно иную нравственность и философию личности, государство и право нового типа, великую христианскую культуру и, наконец, науку, возникшую благодаря демифологизации окружающего мира. Мы к ним привыкли, для нас они попросту незаметны.
По-своему образно повествуется о Рождестве Христовом в литературных произведениях. В предложенных сегодня историях и притче есть то, что заставляет нас задуматься, сопереживать и «увидеть невидимое».
Дары волхвов
Сюжет небольшого рассказа О’Генри «Дары волхвов» известен, наверное, каждому. Эта история настолько проникла в мировую культуру, что не знать о том, что же там случилось, невозможно, даже если читать этот рассказ не приходилось. 
Итак, на первый взгляд обычная история о влюбленных. У нее были волосы, у него — часы. Она решила ему подарить цепочку для часов, а он ей — гребень для волос. Денег не было, и выручить их каждый решил, продав то, что у него было. Часы и волосы… Эта наивная история, несмотря на свою краткость и какую-то нелепость, все равно рассказывается и пересказывается постоянно. И почему-то неизменно трогает. Может, от того, что она о любви? О настоящей любви, когда любимому человеку готов подарить даже не «самое ценное» или «самое дорогое», а вообще единственное, что у тебя есть…
А ведь если вдуматься, Рождество — это праздник, повествующий именно о любви. О любви Господа к нам и о Его жертве.
На елке у Христа 
Рассказы Федора Достоевского не так известны, как его романы. А между тем это все тот же Достоевский, все тот же Петербург и все та же до боли знакомая русская жизнь. 
«Мальчик у Христа на елке» совсем не похож на европейские рассказы, где все заканчивается хорошо, герои побеждают зло, а самым бедным помогают богатые. Маленький нищий мальчик идет по холодному Петербургу, смотрит в окна домов, где празднуют Рождество. В один из них пытается даже зайти, но его выгоняют, сунув копейку в замерзшую руку. Он останавливается посмотреть кукольное представление, а его и оттуда гонят, да еще и пинками. Мальчик прячется в каком-то дворе и замерзает. В холодном, наверняка грязном и страшном питерском дворе. Тут-то он и попадает на елку. Но елка эта — у Христа. Она уже не тут, не в этом красивом, но холодном городе — на Христовой елке тепло, радостно и мама рядом.
Одновременно невероятно грустный и теплый рассказ. В нем есть и пронизывающий холод, и настоящее тепло. Настоящее тепло, конечно, оказывается не тут, не на земле. Но, может быть, Достоевскому удастся будить чувства добрые у читателей? Может, мы все-таки сможем чуть больше внимания уделять тем, кто рядом? Это ведь совершенно необязательно должны быть нищие мальчики… Надо просто оглянуться вокруг. А вдруг есть чьи-то глаза, смотрящие на вас с мольбой о капельке тепла?
Рождество (христианская притча)
Жил-был один сапожник. Овдовел он, и остался у него маленький сын, к которому во сне пришел Сам Иисус Христос и сказал, что обязательно на праздник придет к нему в гости.
И вот ждет мальчик дорогого гостя, в окно выглядывает, а там все нет никого. Вдруг видит — во дворе на улице двое ребят бьют какого-то мальчишку, а тот даже и не сопротивляется. Выбежал сын сапожника на улицу, разогнал обидчиков, а избитого мальчика в дом привел. Накормили они его с отцом, умыли, причесали, и тут сын сапожника говорит:
— Папка, у меня двое сапог, а у моего нового друга пальцы из обуви вываливаются. Давай я ему свои валенки отдам, а то ведь на улице страсть как холодно. Да сегодня и праздник к тому же!
— Что ж, пусть будет твоя воля, — согласился отец.
Отдали они мальчишке валенки, и тот радостный, сияющий домой пошел.
Прошло некоторое время, а сынок сапожника все от окна не отходит, ждет в гости Спасителя. Проходит нищий мимо дома, просит:
— Добрые люди! Завтра Рождество Христово, а у меня три дня крошки во рту не было, покормите, Христа ради! 
— Заходи к нам, дедушка! — позвал его через окно мальчик. — Дай Бог тебе здоровья!
Накормили, напоили они с отцом старика, еще и в дорогу дали еды, ушел он от них радостный.
А мальчик все Христа ждет, уже беспокоиться начал. Наступила ночь, на улице фонари зажглись, вьюга метет. И вдруг кричит сын сапожника:
— Ой, папка! Там какая-то женщина у столба стоит, да с ребеночком маленьким. Посмотри, как им, бедным, холодно! Выбежал сын сапожника на улицу, привел женщину с ребенком в избу. Накормили они их, напоили, а мальчик и говорит:
— Куда же они пойдут в мороз-то? Вон на улице какая метель разыгралась! Пускай, папка, они у нас дома заночуют.
— Да где у нас ночевать? — спрашивает сапожник.
— А вот где: ты на диване, я на сундуке, а они на нашей кровати.
— Что ж, пускай.
Наконец все улеглись спать. И снится мальчику, будто приходит к нему наконец-то Спаситель и говорит ласково:
— Чадо ты мое милое! Будь ты счастлив на всю твою жизнь.
— Господи, а я тебя днем ждал, — удивился мальчик.
А Господь говорит:
— Так я к тебе три раза днем и приходил, дорогой мой. И три раза ты принял меня. Да так, что лучше и придумать нельзя.
— Господи, не знал, но когда же?
— Вот не знал, а все равно принял. Первый раз ты не мальчишку спас от рук ребятишек-хулиганов, а Меня спас. Как Я когда-то принял от злых людей плевки и раны, так и мальчишечка этот… Спасибо тебе, мой родной.
— Господи, а когда же ты второй раз ко мне приходил? Я в окно все глаза проглядел, — спрашивает сын сапожника.
— А второй раз — вовсе не нищий, это опять Я к тебе приходил на трапезу. Вы с отцом сами корочки ели, а мне праздничный пирог отдали.
— Ну а третий раз, Господи? Может быть, я бы тебя хоть в третий раз узнал?
— А третий раз Я у тебя даже ночевал со своей Матерью.
— Как же так?
— Когда-то нам пришлось бежать в Египет от Ирода. Так ты и Мою Мать у столба, как в египетской пустыне, нашел и пустил нас под свой кров. Будь счастлив, мой родной, вовеки!
Проснулся мальчик утром и первым делом спрашивает:
— А где же женщина с ребенком? Смотрит — а дома уже нет никого. Валенки, которые он вчера бедному мальчику подарил, снова в углу стоят, на столе — праздничный пирог нетронутый. А на сердце — такая несказанная радость, какой никогда вовек не было.


    Как Вы приобретаете наши издания?
    Выписываю "Беседку"
    Выписываю "Нашу Пензу"
    Покупаю "Беседку"
    Покупаю "Нашу Пензу"