Выходит с 1909 года!
Осень генерала Осень генерала
17.09.2014
На прошлой неделе в Губернаторском доме прошла презентация книг нашего земляка генерал-лейтенанта Константина Пуликовского «Украденное возмездие», «Восточный экспресс» и «Отсюда начинается Россия».
Константин Борисович Пуликовский в 1996 году командовал объединенной группировкой федеральных сил в период первой чеченской войны, а впоследствии занимал должность полпреда Президента РФ в Дальневосточном федеральном округе. Его детство и школьные годы прошли в Кузнецке, где в настоящее время проживают его родственники. Нам приятно отметить, что читатели «Нашей Пензы» смогли познакомиться с книгой «Украденное возмездие» за два с половиной года до ее нынешней презентации в нашей области. Несколько глав ее были опубликованы в трех февральских номерах нашей газеты за 2012 год.
Еще одна книга генерала Пуликовского «Восточный экспресс» была написана, что называется, по горячим следам визита в нашу страну тогдашнего главы Корейской Народно-Демократической Республики Ким Чен Ира. Полпред президента сопровождал корейского руководителя в течение 24 дней. Одна из глав этой книги, которую мы с разрешения автора публикуем, вновь возвращает нас к событиям первой чеченской войны.



Кольцо Пуликовского

В августе 1996 года в Чечне сложились все объективные предпосылки, чтобы положить войне конец. Существовал фактор, который нельзя было не учитывать. На Кавказе уважают силу, там предпочитают быстрый и решительный суд, который сразу все расставит по местам. Тогда ситуация была такова, что наша решительность могла принести победу.
Около 90% своих боевиков Аслан Масхадов стянул к Грозному. В первых числах августа, накануне инаугурации президента Бориса Ельцина, боевики ворвались в город с воинствующими криками: «Аллах акбар» и устроили кровавую бойню. Мы понимали: это вызов и агония. Масхадов говорил: «Я знаю, что российскую армию победить нельзя, но я должен сделать все, чтобы со мной и с Чечней российское правительство считалось».
Я тогда командовал Временной объединенной группировкой Вооруженных Сил на Северном Кавказе. Наши войска дислоцировались во всех 20 районах Чечни. В самом Грозном находились лишь подразделения внутренних войск и милиция. Мы потратили 10 суток, чтобы окружить город, вели бои внутри него, подтягивая основные силы, оставляя в районах лишь небольшие гарнизоны. За все это время не прозвучало ни одного выстрела, подтверждая мои выводы, что полем боя становится Грозный. Мы постоянно вели разведку, определили в городе около 40 базовых точек, где прятались бандиты. Авиация и артиллерия уже были нацелены на эти базы, удары наносились бы точно по ним. После окружения Грозного мы обратились к мирным жителям с просьбой в течение 48 часов покинуть город, что было воспринято как ультиматум. Но мы выполняли международные правила ведения войны, которые утверждены Гаагской конференцией. В правилах говорится, что в случае боевых действий в населенных пунктах военачальник должен приложить все силы для сохранения жизни гражданских лиц, предложить населению покинуть город, поселок или деревню и только тогда продолжать боевые действия.
За двое суток в районе реки Сунжа мы сделали проходы в кольце, через них вышло около 250 тыс. человек, в основном женщины, дети и старики. Ко мне обратились три полевых чеченских командира. Я думал, они хотят сдаться, но они заявили, что сдаваться не намерены, требовали открыть коридор, по которому они ушли бы в горы, предлагали огромные деньги. Разговор у меня с ними был короткий: прорывайтесь, для того мы вас и взяли в кольцо, чтобы уничтожить. «Будет много крови», — предупредили они. 

«Миротворец» смутных времен

К тому времени мы потихоньку выводили разрозненные милицейские отряды из города. Они отрывались от бандитов, уходили к нашему внешнему кольцу. Брать Грозный штурмом мы не собирались. Еще два-три дня — и бандиты, полностью блокированные, были бы уничтожены. Но сделать этого не удалось, операцию остановил генерал Александр Лебедь. Он прилетел в Чечню как вновь назначенный секретарь Совета безопасности, наделенный указом Президента России особыми полномочиями. 
Когда на совещании Лебедь выступал с заключительным словом, я понял, что переубеждать его бесполезно. Он был озабочен не тем, как военный конфликт остановить, а в каком свете себя подать: вознестись, показаться миротворцем, лично разрешившим чеченскую проблему. Заняв на выборах на пост Президента России в первом туре голосования третье место, он пребывал в состоянии эйфории. По версии, изложенной председателем Совета безопасности России, президенту Ельцину предстояла операция в Англии. Борис Николаевич мог вернуться к политической деятельности не раньше чем через 10 месяцев. Так что впереди возможны новые выборы главы государства. И как бы прогнозировал, кому достанется победа. Пока же в стране все плохо: финансовый и экономический кризис, дефицит бюджета, бастуют шахтеры, объемы производства падают. Как он сказал, сам Бог против нас повернулся: на Сахалине — землетрясение, в Приморье — проливные дожди. Страна катится в никуда. А тут эта война. Приостановить ее немедленно будет благом для государства. Он еще провел аналогию с Брестским миром. Мы возражали: момент благоприятный, чтобы одним ударом завершить войну. Наши доводы он в расчет не взял: «Кто не согласен — свободен». Из отпуска срочно был отозван Тихомиров, он принял от меня командование Временной объединенной группировкой. Войска стали возвращать на места дислокации. Бандиты свободно выходили из Грозного. Их никто не трогал, тем более что Лебедем был подписан Хасавюртский мир. Российские войска эшелон за эшелоном покидали Чечню, оставляя базы. Скоро всем этим воспользовались боевики.
Мне кажется, Лебедь даже не пытался вникнуть, какая это была война. На горной высоте воюем, а внизу из селения, где находится, к примеру, медпункт или пищеблок, в плен попадают солдаты, их похищают. Нет в привычном понимании линии фронта, когда впереди враг, позади — тыл. С селами мы заключали соглашения: если они не обстреливают наши войска, мы их не трогаем. После одного боя узнаем, что бандиты пришли накануне группой в село, взяли старейшину и муллу и заявили: если село не выделит 40 человек для боя, то они больше не увидят ни муллу, ни старейшину. И жители вынуждены были воевать.

Генерал-лейтенант Константин Пуликовский с сыном Сергеем Пуликовским, ныне заместителем председателя правительства Пензенской области.

Украденное возмездие

Руководство России вначале не определилось даже в главном: что происходит в Чечне — война, локальный конфликт. Мои солдаты открыто говорили: «Лучше погибнуть, чем остаться калекой, потом ты никому не будешь нужен». Никто четко не мог сказать, зачем он в Чечне. В начале 90-х сочувствовали чеченцам, российские и иностранные журналисты предпочитали пробираться к полевым командирам и чуть ли не брататься с ними. Что чувствовали тогда солдаты? В окопах пели песню про родину-уродину. Помню, с каким торжеством Масхадов говорил, что оружие они покупают у российских военных. Злорадствовал: «Будь больше денег, твоя армия под твоим командованием вся бы воевала за меня, я бы ее перекупил». Слушать это было тяжело. Я знал, что он блефовал, преувеличивал, у чеченцев это в характере. Только в чем-то был и прав. За десятилетие после начала горбачевской перестройки у нас многое стало разменной монетой — Родина, Честь, Имя. Аслан Масхадов пытался доказать мне, что купить можно всех — от простого рабочего до большого чиновника. Есть те, кто продастся за 10 тыс. долларов, другие — за 100 тыс., а вот за полмиллиона «зеленых» можно купить любого: дескать, нет таких, кто бы отказался. Он ошибался в главном. Я много читал документальной литературы о войнах и катаклизмах, проводил аналогии с нашей действительностью. На крутых поворотах истории общество зачастую делилось на сверхпатриотов и сверхпредателей. Сверхпатриотов всегда было больше.
По Хасавюртскому соглашению оговаривалось возвращение российских пленных, но тысячи их оказались брошенными на произвол судьбы. Во время войны мы старались обменивать наших солдат. Действовали через старейшин, обращались к священникам и муллам, которые охотно помогали нам. Выяснив, что за пленным боевиком не числится массовых убийств, других преступлений, предлагали ему написать родным. Записку через муллу передавали родственникам, те находили для обмена российского солдата. Лично у меня 27 «крестников» — столько я обменял за два года. Так же действовали и другие командиры.
Уже после подписания мира, обращаясь к чеченскому народу, Аслан Масхадов утверждал, что Лебедь подписал договор за крупную сумму долларов. Коварно обошелся главный чеченский боевик с «миротворцем». С Масхадовым в Чечне я встречался дважды, мы разговаривали один на один. Уходили в поле, садились на камни, охрана оставалась метрах в 50 от нас. С ним трудно вести диалог: он отводит взгляд, никогда не смотрит прямо в глаза. Я говорил ему: «Подними голову, выпрямись, ты же офицер, взгляни прямо». Он усмехался: «Извините, господин генерал, у меня такая привычка. Я никогда никому не смотрю в глаза». Я подумал: даже если это годами специально выработанная привычка, она дурная. Раз человек таится, душа его нечиста. Обстоятельства были сильнее его. 
Ким Чен Ир  однажды затронул тему чеченской войны. Он знал, что у меня там погиб сын, выразил соболезнование. То, что я воевал в Чечне, не оставило его равнодушным, он сказал в мой адрес несколько уважительных фраз.
Он спросил о причинах этой войны. Я высказал свою точку зрения. На мой взгляд, это агрессия исламского фундаментализма и ваххабизма — самых реакционных, жестоких и страшных проявлений воинствующего ислама. По сути, это фашизм, потому что также проповедует мировое господство. Если черные стрелы Барбаросса, «Майн кампфа» прочерчивались на Россию с Запада, то зеленые стрелы фанатиков ислама тянутся с юга на север, по Волге до Татарстана. Чечня не внутренний враг России. Здесь действуют воинствующий ислам, ваххабизм и терроризм, представляющие угрозу российскому государству и всему мировому сообществу.
Подготовил Валерий Николаев.

    Как Вы приобретаете наши издания?
    Выписываю "Беседку"
    Выписываю "Нашу Пензу"
    Покупаю "Беседку"
    Покупаю "Нашу Пензу"